ISSN 0300-9092 (Print)
ISSN 2412-5679 (Online)

Оценка содержания маркеров оксидативного стресса в материнской и пуповинной крови беременных с сахарным диабетом в аспекте перераспределения кровотока в венозной системе плода

Залозняя И.В., Коптеева Е.В., Милютина Ю.П., Кореневский А.В., Арутюнян А.В., Шелаева Е.В., Капустин Р.В., Коган И.Ю.

ФГБНУ «Научно-исследовательский институт акушерства, гинекологии и репродуктологии имени Д.О. Отта», Санкт-Петербург, Россия

Оксидативный стресс играет ключевую роль в возникновении врожденных аномалий, заболеваемости и смертности новорожденных при беременности, осложненной сахарным диабетом. Происходящие при этом изменения в антиоксидантной системе наряду с преобразованиями венозного кровообращения плода являются важными адаптационными механизмами формирующегося организма к неблагоприятным условиям внутриутробной среды.
Цель: Исследовать уровень маркеров оксидативного стресса у беременных женщин с прегестационным сахарным диабетом (сахарный диабет 1 или 2 типа) относительно перераспределения кровотока в венозной системе плода по сравнению с группой контроля.
Материалы и методы: Проведено проспективное исследование на базе НИИ АГиР им. Д.О. Отта в период с февраля 2022 г. по сентябрь 2023 г. В исследование включены 70 женщин, составивших следующие группы сравнения: в группу I вошли беременные с прегестационным сахарным диабетом и фракцией шунтирования венозного протока ≤16,5% (n=22); в группу II – с прегестационным сахарным диабетом и фракцией шунтирования венозного протока >16,5% (n=24); группа III была контрольной (n=24). В сыворотке материнской и пуповинной крови на 37–41 неделе беременности производилось определение уровня 3-нитротирозина, малонового диальдегида, активности каталазы и общей антирадикальной активности, а также ультразвуковое исследование с оценкой показателей венозной гемодинамики в сосудах умбиликально-портальной венозной системы плода.
Результаты: Был определен пороговый уровень перераспределения высокооксигенированной крови в венозном протоке в мозг и сердце плода, составивший 16,5%. Анализ маркеров оксидативного стресса у пациенток с прегестационным сахарным диабетом в зависимости от фракции шунтирования венозного протока показал значимое повышение содержания 3-нитротирозина и малонового диальдегида в группе со сниженной фракцией шунтирования венозного протока (≤16,5%), по сравнению с контрольной группой и группой женщин с нормальной фракцией шунтирования венозного протока (>16,5%). Уровень каталазы и антирадикальной активности значимо повышался у женщин в группе с нормальной фракцией шунтирования венозного протока и оставался неизменным в сравнении с контролем в группе со сниженной фракцией.
Заключение: Полученные результаты свидетельствуют об индукции оксидативного стресса в группе пациенток с прегестационным сахарным диабетом, сопровождающейся снижением фракции шунтирования венозного протока. Данное сопряженное изменение отражает нарушение компенсаторных возможностей плода, направленных в первую очередь на сохранение структуры и функции мозга новорожденного. Это, возможно, лежит в основе патогенеза необратимых изменений в формировании и развитии нервной системы плода при беременности, осложненной сахарным диабетом.

Вклад авторов: Все авторы внесли существенный вклад в разработку концепции, проведение исследования и подготовку статьи, прочитали и одобрили финальную версию перед публикацией. Залозняя И.В. – сбор и обработка материала, написание текста, Коптеева Е.В. – сбор и обработка материала, статистическая обработка данных, концепция и дизайн исследования, Милютина Ю.П., Шелаева Е.В. – сбор и обработка материала, Кореневский А.В., Арутюнян А.В. – редактирование, Капустин Р.В., Коган И.Ю. – концепция и дизайн исследования. 
Конфликт интересов: Авторы декларируют отсутствие явных и потенциальных конфликтов интересов, связанных с публикацией настоящей статьи.
Финансирование: Исследование выполнено в рамках фундаментальной темы научно-исследовательской работы на 2022–2024 г. «Оптимизация методов предикции, профилактики и лечения “больших акушерских синдромов”, а также стратегии родоразрешения у беременных из групп высокого риска, с целью улучшения акушерских и перинатальных исходов» (номер государственной регистрации 1021062812133-0 3.2.2).
Одобрение Этического комитета: Протокол исследования был одобрен локальным этическим комитетом НИИ АГиР им. Д.О. Отта (№ 115 от 03.02.2022).
Согласие пациентов на публикацию: Пациенты подписали информированное согласие на публикацию своих данных.
Обмен исследовательскими данными: Данные, подтверждающие выводы этого исследования, доступны по запросу 
у автора, ответственного за переписку, после одобрения ведущим исследователем.
Для цитирования: Залозняя И.В., Коптеева Е.В., Милютина Ю.П., Кореневский А.В., Арутюнян А.В., Шелаева Е.В., Капустин Р.В., Коган И.Ю. Оценка содержания маркеров оксидативного стресса в материнской и пуповинной крови беременных с сахарным диабетом в аспекте перераспределения кровотока в венозной системе плода.
Акушерство и гинекология. 2024; 10: 41-51
https://dx.doi.org/10.18565/aig.2024.178

Ключевые слова

сахарный диабет
гестационный сахарный диабет
беременность
оксидативный стресс
нитротирозин
малоновый диальдегид
каталаза
общая антирадикальная активность
NRF2
венозный проток

В настоящее время сахарный диабет (СД) является социально значимым заболеванием общественного здравоохранения, распространенность которого увеличивается с каждым годом во всем мире. Особое опасение вызывает стремительный рост числа женщин, чья беременность протекает на фоне различных нарушений углеводного обмена [1]. Наличие СД во время беременности ассоциировано с повышенной частотой врожденных аномалий, акушерских и перинатальных осложнений, самым грозным из которых является антенатальная гибель плода. Прегестационный сахарный диабет (ПГСД), включающий диабет 1 и 2 типа, ассоциирован со значительно более высоким риском перинатальных осложнений, чем СД, впервые диагностированный во время беременности [1].

Общепризнанной является концепция, что механизмы СД имеют множественный характер патологического воздействия и опосредуются хронической гипоксией, гипергликемией и гиперинсулинемией, дефицитом железа, изменениями в эпигенетической регуляции и транскрипционной активности некоторых ключевых модуляторов клеточного ответа, что приводит к перепроизводству свободных радикалов – активных форм кислорода (АФК) и азота, и развитию оксидативного стресса (ОС), как у матери, так и у плода во время беременности [2].

Развивающаяся под воздействием СД матери хроническая гипергликемия и гиперинсулинемия плода усиливают ритм его метаболизма и повышают потребление кислорода тканями, что ведет к развитию гипоксического состояния [1].

Влияние ОС, понимаемого как сдвиг гомеостатического баланса между синтезом свободных радикалов и антиоксидантной окислительно-восстановительной системой, считается одним из определяющих факторов развития осложнений беременности, протекающей на фоне СД [3]. Чрезмерная стимуляция АФК может являться фактором риска невынашивания беременности, формирования пороков развития плода, нарушения темпов роста плода (задержки роста или макросомии плода), преждевременных родов и преэклампсии [4].

В противовес прооксидантной системе нейтрализацию свободных радикалов и токсичных продуктов их метаболизма осуществляют за счет совместного действия ферментативная и неферментативная антиоксидантные системы. При длительном воздействии хронической гипергликемии после кратковременного повышения в дальнейшем наблюдается снижение активности антиоксидантных систем [5]. Это индуцирует запуск ряда цепных реакций синтеза свободных радикалов и приводит к необратимому повреждению клеток и макромолекул, что вторично инициирует перекисное окисление липидов, истощение тиоловых белков, гидроксилирование и нитрование нуклеиновых кислот, разрыв цепей ДНК и дальнейшее пролонгирование и усиление ОС через образование дополнительного пула АФК [6].

Значительный повреждающий эффект при СД у матери наблюдается лишь при истощении буферной мощности защитных систем, когда расход антиоксидантов превышает их синтез, приводя к дисбалансу между продукцией активированных кислородных метаболитов и их утилизацией [7].

Для оценки тяжести нитрозативного и оксидативного повреждения макромолекул широко используются маркеры свободно-радикального окисления и антиоксидантной защиты. Малоновый диальдегид (МДА) является конечным продуктом перекисного окисления липидов и демонстрирует в значительном количестве исследований устойчивое повышение своего содержания при СД 1 или 2 типа [8]. 3-нитротирозин, являющийся маркером нитрозативного стресса, образуется в организме при нитровании белков по аминокислотному остатку тирозина, также участвует в патогенезе СД [9] и способен напрямую повреждать эндотелиальные клетки [9].

К важнейшим ферментам антиоксидантной защиты, выполняющим сходную функцию, относятся глутатионпероксидаза и каталаза; однако при повышенном образовании АФК в организме каталаза становится ключевым ферментом, регулирующим уровень перекиси водорода в клетке [10]. Общая антирадикальная активность (АРА) является интегральным показателем антирадикальной способности всех низкомолекулярных антиоксидантов в клетке (витамин С, Е, восстановленный глутатион, мочевая кислота, билирубин, коэнзим Q) [11].

Наблюдаемая в ряде патологических состояний при беременности, в том числе и материнской гипергликемии, повышенная индукция ОС является одним из ключевых факторов, лежащих в основе негативного фетального программирования [12]. Причина данных изменений лежит зачастую в нарушении эндогенной антиоксидантной защиты и снижении адаптационных возможностей плода реагировать на неблагоприятные условия среды [13].

К механизмам компенсаторной адаптации плода в условиях гипоксии также можно отнести перераспределение кровотока в умбиликально-портальной венозной системе плода, которое по-разному развивается у плодов с нормальным, макросомическим и недостаточным ростом [14]. Венозный проток является одним из важнейших фетальных шунтов и направляет кровь, обогащенную кислородом, из вены пуповины в сердце и головной мозг, минуя печень плода [15]. Фракция шунтирования венозного протока (ФШ ВП) является одним из показателей гемодинамики плода и отражает процент высокооксигенированной крови, поступающей через венозный проток. Согласно данным предыдущих исследований, адаптивная реакция плода в ответ на состояние гипоксии при плацентарной недостаточности, называемая «мозг-сберегающим эффектом», характеризуется значимым увеличением ФШ ВП [16]. Однако при СД у матери изменения гемодинамики в умбиликально-портальной венозной системе плода характеризуются приоретизацией кровотока печени плода за счет снижения ФШ ВП на протяжении всего срока гестации [16, 17]. Также было показано, что выраженное снижение оксигенированного тока крови, направляемого через венозный проток при СД у матери ассоциировано с лактацидемией плода [17].

Таким образом, можно предположить, что при СД у матери патологическое снижение ФШ ВП плода может отражать снижение его компенсаторных возможностей в ответ на хроническую гипоксию, связанную с окислительным и нитрозативным стрессом [18]. В связи с чем, целью исследования стало изучение маркеров ОС у беременных с ПГСД в аспекте особенностей перераспределения кровотока в венозной системе плода.

Материалы и методы

Дизайн исследования

Проведено проспективное одноцентровое исследование на базе ФГБНУ «НИИ акушерства, гинекологии и репродуктологии им. Д.О. Отта» в период с февраля 2022 г. по ноябрь 2023 г., одобренное локальным этическим комитетом (№ 115 от 03.02.2022). Основными критериями включения являлись: одноплодная беременность, наличие подписанного информированного добровольного согласия на участие в исследовании. Критерием включения в группы сравнения являлось наличие ПГСД – СД 1 или 2 типа. Пациентки без нарушений углеводного обмена и тяжелой соматической патологии были отобраны в контрольную группу. В результате в исследование были включены 86 пациенток с ПГСД и 58 пациенток без нарушений углеводного обмена (контрольная группа).

На первом этапе исследования для определения ФШ ВП пациенткам, включенным в исследование, проводилось ультразвуковое исследование в сроках с 30+0–41+3 недель беременности. С подробным описанием данного этапа исследования и расчета фракции шунтирования венозного протока (ФШ ВП) можно ознакомиться в исследованиях, проведенных нами ранее [19, 20].

На основании нашей гипотезы о связи снижения ФШ ВП у плодов от пациентов из группы ПГСД с неблагоприятными исходами беременности [19, 20], была построена модель логистической регрессии. В качестве комбинированного неблагоприятного исхода рассматривалось наличие как минимум одного и возможная комбинация из нескольких неблагоприятных исходов беременности, к которым относились преждевременное родоразрешение, внутриутробная гипоксия плода, экстренное кесарево сечение, макросомия плода, диабетическая фетопатия, пребывание в условиях реанимации и интенсивной терапии новорожденных более 5 дней. Из анализа были исключены пациентки, причиной досрочного родоразрешения которых могли стать иные причины: тяжелая преэклампсия и преждевременная отслойка нормально расположенной плаценты.

На основании логистической регрессии была построена модель зависимости неблагоприятного исхода (зависимой переменной) от фракции шунтирования венозного протока (являющейся в данном исследовании предиктором). Для проверки нулевой гипотезы в логистической регрессии применялся Z-тест. Характеристики модели логистической регрессии представлены в таблицах 1 и 2.

44-1.jpg (55 KB)

На основании логистической регрессии была построена модель зависимости неблагоприятного исхода от ФШ ВП. Далее был проведен ROC-анализ для определения порогового значения снижения ФШ ВП у пациентов с ПГСД (n=86). В результате были проанализированы различные пороговые значения ФШ ВП, которые имели одинаковую площадь под кривой (AUC=0,822). На основании максимального индекса Юдена (Youden’s index), равного 0,537, было выбрано пороговое значение ФШ ВП – 16,5%. При его достижении чувствительность и специфичность в отношении предикции комбинированного неблагоприятного исхода составили 70,59 и 83,11%, соответственно.

В зависимости от ФШ ВП, пациенты с ПГСД были разделены на группы (рисунок).

45-1.jpg (81 KB)

Методы исследования

На втором этапе исследования проводился забор материнской и пуповинной крови. Забор периферической венозной крови женщин для исследования осуществлялся однократно в сроке 37+0–41+3 недель гестации. Забор пуповинной крови осуществлялся после пересечения пуповины во время родоразрешения. Критериями исключения для данного этапа исследования являлись: умеренная и тяжелая преэклампсия, диабетический кетоацидоз у матери, дистресс плода в родах, подтвержденный данными биохимического анализа пуповинной крови и показателями кислотно-основного состояния. При нарушении правил получения, хранения и транспортировки образцов крови, а также образцы крови с гемолизом исключались из последующего анализа.

В результате в исследовании биохимических маркеров ОС участвовали 70 беременных: в группу I вошли пациентки с ПГСД и ФШ ВП ≤16,5% (n=22); в группу II — с ПГСД и ФШ ВП >16,5% (n=24); группу III составляли пациентки без нарушений углеводного обмена (n=24).

В анализ были включены маркеры ОС: МДА, 3-нитротирозин, активность каталазы, АРА. Содер­жание исследуемых показателей оценивали в материнской крови (забор проводился в сроках с 37+0 по 41+3 недель беременности) и пуповинной крови (забор проводился из вены пуповины, до начала отделения последа). При нарушении правил получения, хранения и транспортировки образцов крови, а также образцы крови с гемолизом исключались из последующего анализа.

Содержание 3-нитротирозина в сыворотке материнской и пуповинной крови определяли методом твердофазного иммуноферментного анализа с использованием коммерческих тест-систем HBT Nitrotyrosine, ELISA (Hycult Biotech, Нидерланды). Содержание МДА, а также активность каталазы и АРА в сыворотке материнской и пуповинной кро­ви определяли колориметрическими методами, с использованием реактивов отечественного (АО «Вектон», Россия) и зарубежного (Sigma-Algrich, США) производства.

Уровень перекисного окисления липидов в сыворотке крови измеряли по интенсивности окраски комплекса активных форм тиобарбитуровой кислоты (ТБК), образовавшихся при взаимодействии конечного продукта перекисного окисления липидов – МДА с 2-ТБК при высокой температуре в кислой среде. Количество ТБК-активных продуктов в бутанольной фракции измеряли на длинах волн 535 и 580 нм [21].

Для определения активности каталазы использовался модифицированный метод Гота (Góth, 1991) с раствором молибдата аммония. Он основан на определении количества стойкого окрашенного комплекса, образовавшегося в результате взаимодействия раствора перекиси с раствором молибдата аммония («Вектон», Россия). Максимум поглощения образующегося окрашенного комплекса находится при λ=374 нм [22].

Оценку АРА сыворотки крови проводили по калибровочной кривой: результат сравнивали со степенью восстановления свободного радикала ДФПГ «классическим» биоантиоксидантом – аскорбиновой кислотой и выражали в мкмоль г-экв. АК/л [23].

Статистический анализ

Статистический анализ проводился с использованием програмного обеспечения Jamovi v. 1.6 2021 (Jamovi project, Австралия). Был проведен расчет логистической регрессии и выполнен ROC-анализ для определения порогового значения ФШ ВП. Количественные показатели оценивали на предмет соответствия нормальному распределению с помощью критерия Колмогорова–Смирнова. Количественные показатели, имеющие нормальное распределение, описывались с помощью средних арифметических величин (M) и стандартных отклонений (SD), границ 95% доверительного интервала [95% ДИ]. При распределении, отличном от нормального, количественные данные описывались с помощью медианы (Me) и межквартильного размаха (IQR). Категориальные данные описывали с указанием абсолютных значений и долей в процентах. Сравнение двух групп по количественному показателю, имеющему нормальное распределение, выполнялось с использованием t-критерия Стьюдента, имеющему распределение, отличное от нормального выполнялось с помощью U критерия Манна–Уитни. Сравнение трех и более групп по количественному показателю, имеющему нормальное распределение, выполнялось с помощью однофакторного дисперсионного анализа, апостериорные сравнения проводились с помощью критерия Тьюки (при условии равенства дисперсий). Сравнение трех групп и более по количественному показателю с распределением, отличным от нормального, выполняли с помощью критерия Краскела−Уоллиса, апостериорные сравнения – с помощью критерия Данна с поправкой Холма. Сравнение долей при анализе многопольных таблиц сопряженности выполняли с помощью критерия χ2 Пирсона.

Результаты

Клиническая характеристика исследуемых групп

Пациентки исследуемых групп были сопоставимы по возрасту, индексу массы тела (ИМТ) и паритету родов (р>0,05). Среди пациенток с ПГСД отмечалась большая распространенность ожирения и хронической артериальной гипертензии по сравнению с контрольной группой (табл. 3).

46-1.jpg (172 KB)

Частота неонатальной гипогликемии была значимо выше среди пациенток с ПГСД (75,0%) по сравнению с группой контроля (11,6%), р<0,001. Процент рождения крупных для гестационного срока новорожденных (large for gestational age, LGA) был значимо выше в группе ПГСД (71,3%, р<0,001). Также для новорожденных из группы ПГСД была характерна высокая распространенность диабетической фетопатии (71,3%) и гипертрофической кардиомиопатии (26,3%), р<0,001 (табл. 4). Внутриутробная гипоксия плода чаще встречалась у пациенток с ПГСД (20,0%), тогда как частота данного осложнения в группе контроля составила 4,7% соответственно. Также у пациенток с ПГСД в 42,5% случаев новорожденные требовали длительного пребывания в отделении реанимации и интенсивной терапии новорожденных (ОРИТН) (более 5 дней), у пациенток контрольной группы – 4,7% (р<0,001) (табл. 4).

Оценка маркеров оксидативного стресса

У пациенток из группы I (ПГСД, ФШ ВП>16,5%) отмечалось значимое повышение содержания показателя МДА в материнской (7,93 (2,87) мкмоль/л) и пуповинной (11,71 (2,35) мкмоль/л) крови по сравнению с группами II и III (р<0,05), между которыми не было выявлено значимых различий (табл. 5). Уровень 3-нитротирозина в материнской (32,54 нмоль/л) и пуповинной (1,45 нмоль/л) крови также был повышен в группе I по сравнению с группами II и III (р<0,05). Различий между группами II – ПГСД (ФШ ВП>16,5%) и группой контроля выявлено не было (табл. 5).

47-1.jpg (143 KB)

При анализе активности каталазы в материнской крови отмечалось ее значимое повышение в группе II (1,98 Ед/мл) по сравнению с группой I (0,70 Ед/мл, pI-II=0,005) и III (0,77 Ед/мл, pII-III=0,05). Различий между группами I и III выявлено не было (pI-III>0,99). Данная тенденция сохранялась при анализе активности каталазы в пуповинной крови, которая была повышена в группе II (3,75 Ед/мл) по сравнению с группой I (0,91 Ед/мл, pI-II=0,05) и III (0,74 Ед/мл, pII-III=0,07). Среди пациенток с ПГСД и ФШ ВП>16,5% (группа II) отмечается нарастание АРА в материнской крови (24,31 (6,22) мкмоль-экв./л) по сравнению с группой I (pI-II=0,03) и контрольной группой III (pII-III=0,004). Различий между группами I и III выявлено не было (pI-III=0,360). В группе II также отмечалось нарастание АРА в пуповинной крови (27,50 (5,23) мкмоль-экв./л) по сравнению с группой I (pI-II<0,001) и контрольной группой III (pI-III=0,020) (табл. 4).

В результате анализа маркеров ОС в исследуемых группах установлено: у пациенток с ПГСД и ФШ ВП>16,5% показатели МДА и 3-нитротирозина были сопоставимы с данными контрольной группы, тогда как значимое повышение данных биомаркеров отмечалось лишь у пациенток со сниженной ФШ ВП (≤16,5%). У пациенток с ПГСД и нормальной ФШ ВП отмечалось нарастание активности каталазы, по сравнению с группой контроля и пациентками с ПГСД и сниженной ФШ ВП. Общая АРА демонстрировала нарастание у пациенток с ПГСД, как в материнской, так и в пуповинной крови, в основном за счет пациенток с нормальной ФШ ВП.

Обсуждение

В проведенном исследовании оценивались маркеры ОС и показатели антиоксидантной защиты в материнской и пуповинной крови у женщин с ПГСД и группой контроля. Пациентки, имеющие в анамнезе СД 1 и 2 типа, были объединены в одну группу в связи с определяющим влиянием хронической гипергликемии на развитие свободно-радикальных процессов в организме матери и плода в течение беременности. Полученные данные демонстрируют, что характер активации ОС внутри группы пациенток с ПГСД различается в зависимости от ФШ ВП. В результате анализа установлено, что у пациенток с ПГСД и нормальной ФШ ВП (>16,5%) показатели МДА и 3-нитротирозина были сопоставимы с данными контрольной группы, тогда как значимое повышение данных биомаркеров отмечалось лишь у пациенток со сниженной ФШ ВП (≤16,5%).

Полученные результаты согласуются с исследованиями, проведенными ранее. У беременных с СД происходит активация процессов перекисного окисления липидов, косвенным подтверждением которых является повышение уровня МДА в сыворотке крови. Кроме того, у пациенток с ПГСД наблюдался значительно более высокий уровень свободного МДА, чем при гестационном СД, что свидетельствует о большей активации ОС [8]. МДА является одним из наиболее чувствительных индикаторов неонатальной гипоксии, и его уровень положительно коррелирует с концентрацией глюкозы в крови матери и продукцией эритропоэтина у плода [24].

На уровень активации ОС влияет и степень компенсации СД, длительность пребывания в состоянии гипергликемии, потребность в инсулинотерапии, что напрямую связано с повышенным образованием маркеров ОС и развитием перинатальных осложнений беременности [25]. Повышение уровня МДА и снижение активности супероксиддисмутазы (СОД) у матерей с диабетической беременностью приводило к значимому увеличению случаев макросомии среди новорожденных по сравнению с контролем [26].

В нашем исследовании повышение уровня 3-нитротирозина в группе ПГСД со сниженной ФШ ВП свидетельствует об активации нитрозативного стресса у данной группы пациенток. Нитрование связанного с белками тирозина рассматривают, как посттрансляционную модификацию с важными патофизиологическими последствиями, способными негативно воздействовать на антиоксидантную систему прямо или опосредованно. Например, нитрование Mn-СОД инактивирует фермент и приводит в свою очередь к цепной реакции самоусиления ОС [27]. Показано, что чрезмерный нитрозативный стресс при беременности, осложненной диабетом, и вызываемая им эндотелиальная дисфункция играют важную роль в перинатальных осложнениях и неблагоприятных исходах для потомства [28].

В нашем исследовании повышение активности маркеров ферментативного (каталаза) и неферментативного (АРА) звена антиоксидантной системы отмечалось только у пациенток, имеющих сохраненную ФШ ВП (>16,5%) в группе ПГСД.

В исследованиях других авторов изменения активности каталазы при СД носили противоречивый характер. Показатели активности каталазы у женщин с СД, по данным одних исследователей, не отличались от содержания у здоровых беременных [29]. С другой стороны, некоторые исследователи отмечали повышение содержания данного фермента в плазме при диабете беременных [30] или, напротив, снижение [31]. В некоторых исследованиях отмечалось, что содержание данного фермента в крови женщин с СД 1 типа было повышено, а в группе имеющих гестационный СД не отличалось от контроля [32]. В то же время, исследование на пациентах с СД 2 типа демонстрирует снижение активности СОД при сохранении активности каталазы [31], что может быть объяснено прямой связью активности каталазы со степенью нарушений углеводного обмена, а также усилением роли каталазы в разложении перекиси при ОС.

Уровень АРА отражает обобщенную антирадикальную мощность неферментативного звена антиоксидантной системы (витамин С, Е, мочевая кислота). Если предыдущие исследования других авторов, в том числе и наши собственные результаты, демонстрировали преимущественно снижение общей антиокислительной способности, отражающей кумулятивную активность всех ферментов-антиоксидантов, у беременных с различными типами СД [25], то изменение АРА носит разнонаправленныый характер в различных исследованиях и напрямую зависит от степени нарушений углеводного обмена, способа коррекции и длительности СД. Так, в одних исследованиях отмечается снижение уровней витамина А, СОД, глутатиона и общей антиоксидантной способности в группе пациенток с гестационным СД, и одновременно повышение содержания витамина Е, выполняющего функции главной «радикальной ловушки» в клетке, а также МДА по сравнению с контрольной группой [5]. С другой стороны, по сравнению с матерями из контрольной группы, у женщин с беременностью, осложненной диабетом, отмечали снижение уровня витамина Е и повышение концентрации витамина С без каких-либо изменений в уровне витамина А [26].

Таким образом, у женщин с ПГСД и нормальной ФШ ВП отмечается сдвиг в сторону увеличения активности антиоксидантов, а содержание маркеров ОС сопоставимо с их уровнем в контрольной группе, что отражает наличие компенсаторных механизмов адаптации у данной группы пациенток. Напротив, у женщин с ПГСД и сниженной ФШ ВП отмечается сдвиг равновесия в сторону нарастания явлений ОС, которые проявляются увеличением содержания прооксидантов и отсутствием увеличения активности антиоксидантных систем, свидетельствуя о сниженных компенсаторных возможностях у данной группы пациенток.

Составляющие адаптационно-компенсаторных возможностей плода при материнском СД много­образны: помимо активации антиоксидантных систем, это может быть система активации анаэробного гликолиза, структура фетального гемоглобина, обладающая высочайшим сродством к кислороду, выход в кровоток депонированной в печени плода крови, увеличение частоты сердечных сокращений и повышение работы левых отделов сердца при стрессовом воздействии, усиление селезеночного кровотока с целью ускорения выработки плодовых эритро­поэтинов и других факторов гемопоэза [33]. Среди всех перечисленных компонентов наряду с активацией антиоксидантной защиты ведущее место принадлежит феномену централизации фетального кровотока, который достаточно эффективно обеспечивает защиту головного мозга плода от гипоксического поражения. Однако, по-видимому, при СД у матери возможности централизации кровообращения снижены. Перераспределение высокооксигенированного тока крови в печень плода [34], увеличение поперечного сечения сосудов печени плода и сниженная их констрикция в ответ на выброс катехоламинов при СД у матери могут являться возможными причинами данного перераспределения гемодинамики [35].

Остается неясным вопрос взаимосвязи и перекрестного влияния различных компенсаторных механизмов относительно друг друга. В этом аспекте в последние годы представляет интерес изучение активации ядерного фактора, связанного с эритроидом 2 (Nrf2), основного модулятора антиоксидантной активности ферментативных систем в клетке [36]. Nrf2 представляет собой транскрипционный фактор, проникающий в ядро в ответ на ОС и стимулирующий экспрессию многочисленных цитопротекторных генов, включая гены, кодирующие антиоксидантные ферменты, а также родственные белки, такие как СОД, каталаза, гемоксигеназа-1, глутатион S-трансфераза и тиоредоксин. Было показано, что нарушение регуляции Nrf2 участвует в этиологии диабета. Повышенная экспрессия Nrf2 приводит к сверхэкспрессии каталазы и СОД, реализуя протекторный эффект при этих осложнениях [36].

В некоторых исследованиях показана активация ОС в плаценте женщин с ПГСД, снижение экспрессии Nrf2 и активируемых им нижестоящих антиоксидантных ферментов. В плаценте крыс с гестационным СД вместе с повышением продукции антиоксидантных ферментов происходило усиление экспрессии Nrf2.

Похоже, что при компенсированном ПГСД, как и при гестационном СД, в полной мере действуют компенсационные механизмы, выражающиеся в первоначальном повышении уровня Nrf2 и сопутствующих антиоксидантов для защиты от ОС; тогда как декомпенсированное течение СД сопровождается нарушением компенсаторных механизмов, выраженным в снижении экспрессии Nrf2 и активируемых им антиоксидантов, индукции ОС за счет повышенной продукции свободных радикалов [36].

Таким образом, уже на уровне транскрипции и централизованной регуляции синтеза антиоксидантов в клетке проявляются адаптационно-компенсаторные механизмы плода к хронической гипоксии и гипергликемии при беременности, осложненной СД.

Особый интерес представляет изучение биологических задач Nrf2, выходящих за рамки его канонической цитопротекторной роли, в том числе влияние на ангиогенез. Появились исследования, в которых у мышей с наследственным дефицитом Nrf2 с высокой распространенностью (~66%) формировался врожденный внутрипеченочный шунт, соединяющий воротную вену с нижней полой веной и демонстрирующий характеристики открытого венозного протока [37].

Механизмы, лежащие в основе формирования портокавального шунта, подобного венозному протоку, у мышей с дефицитом Nrf2, неясны. Данный портокавальный шунт является остатком эмбриональной структуры, позволяющей реализовывать во время беременности у плодов мозг-сохраняющий эффект при воздействии различных неблагоприятных факторов, и в постнатальном периоде обычно не функционирует. Шунт наблюдался у молодых мышей с дефицитом Nrf, и, возможно, выполнял те же функции, что и у эмбриона. Поскольку повышенная экспрессия Nrf2 в первую очередь наблюдается и требуется в нейронах, где данный фактор реализует ряд жизненно важных задач [1], сохранение у взрослых животных печеночного шунта, облегчающего доступ к мозгу оксигенированной крови, возможно, так же является последним резервом адаптации, направленным на сохранение функций мозга [38].

В свете полученных в настоящем исследовании результатов и на основе проанализированной литературы можно утверждать, что адаптационно-компенсаторные возможности плода при СД демонстрируют крайнее многообразие и плейотропность действия. Возможно, Nrf2 является ключевым звеном в системе адаптивных механизмов, осуществляя связь между компенсаторной реакцией белков антиоксидантной защиты, факторами ангиогенеза и изменениями в венозной гемодинамике плода при патологиях, связанных с активацией ОС. Его изучение в данном контексте является перспективным для дальнейших научных исследований. Вероятно, в этой сложной взаимосвязанной системе реакций на ОС первой ступенью реагирования является первоначальное компенсаторное повышение продуктов антиоксидантной защиты, переходящее в дальнейшем в снижение их активности, связанное с пролонгированным патологическим воздействием и перенапряжением антиоксидантных систем.

Заключение

В результате проведенного исследования, установлено, что снижение ФШ ВП плода (≤16,5%) у беременных с ПГСД ассоциировано с нарастанием явлений ОС и отсутствием повышения активности антиоксидантных систем, что свидетельствует о снижении адаптационных возможностей у данной группы пациенток. Напротив, при сохраненной ФШ ВП (>16,5%) отмечается сдвиг в сторону увеличения активности антиоксидантов, а содержание прооксидантов сопоставимо с их уровнем в контрольной группе, что отражает наличие действующих компенсаторных механизмов адаптации и нивелирование действия гипергликемии у данной группы пациенток.

Список литературы

  1. Reece E.A. Diabetes-induced birth defects: what do we know? What can we do? Curr. Diab. Rep. 2012; 12(1): 24-32. https://dx.doi.org/10.1007/s11892-011-0251-6.
  2. Vento M. Oxidative stress in the perinatal period. Free Radic. Biol. Med. 2019; 142: 1-2. https://dx.doi.org/10.1016/j.freeradbiomed.2019.07.028.
  3. Jozwik M., Wolczynski S., Jozwik M., Szamatowicz M. Oxidative stress markers in preovulatory follicular fluid in humans. Mol. Hum. Reprod. 1999; 5(5): 409-13. https://dx.doi.org/10.1093/molehr/5.5.409.
  4. Скрипниченко Ю.П., Пятаева С.В, Володина М.А., Цвиркун Д.В., Баранов И.И., Высоких М.Ю., Кузьмич И.Н. Особенности течения окислительно-восстановительных реакций в крови у женщин с физиологически протекающей и осложненной беременностью. Акушерство и гинекология. 2017; 8: 60-6.
  5. Ma H., Qiao Z., Li N., Zhao Y., Zhang S. The relationship between changes in vitamin A, vitamin E, and oxidative stress levels, and pregnancy outcomes in patients with gestational diabetes mellitus. Ann. Palliat. Med. 2021; 10(6): 6630-6. https://dx.doi.org/10.21037/apm-21-1036.
  6. Guérin P., El Mouatassim S., Ménézo Y. Oxidative stress and protection against reactive oxygen species in the pre-implantation embryo and its surroundings. Hum. Reprod. Update. 2001; 7(2): 175-89. https://dx.doi.org/10.1093/humupd/7.2.175.
  7. Dennery P.A. Role of redox in fetal development and neonatal diseases. Antioxid. Redox Signal. 2004; 6(1): 147-53. https://dx.doi.org/10.1089/152308604771978453.
  8. Peuchant E., Brun J.L., Rigalleau V., Dubourg L., Thomas M.J., Daniel J.Y. et al. Oxidative and antioxidative status in pregnant women with either gestational or type 1 diabetes. Clin. Biochem. 2004; 37(4): 293-8. https://dx.doi.org/10.1016/j.clinbiochem.2003.12.005.
  9. Pacher P., Obrosova I.G., Mabley J.G., Szabó C. Role of nitrosative stress and peroxynitrite in the pathogenesis of diabetic complications. Emerging new therapeutical strategies. Curr. Med. Chem. 2005; 12(3): 267-75. https://dx.doi.org/10.2174/0929867053363207.
  10. Djordjevic A., Spasic S., Jovanovic-Galovic A., Djordjevic R., Grubor-Lajsic G. Oxidative stress in diabetic pregnancy: SOD, CAT and GSH-Px activity and lipid peroxidation products. J. Matern. Fetal Neonatal Med. 2004; 16(6): 367-72. https://dx.doi.org/10.1080/14767050400018270.
  11. Aouache R., Biquard L., Vaiman D., Miralles F. Oxidative stress in preeclampsia and placental diseases. Int. J. Mol. Sci. 2018; 19(5): 1496. https://dx.doi.org/10.3390/ijms19051496.
  12. Márquez-Valadez B., Valle-Bautista R., García-López G., Díaz N.F., Molina-Hernández A. Maternal diabetes and fetal programming toward neurological diseases: beyond neural tube defects. Front. Endocrinol. (Lausanne). 2018; 9: 664. https://dx.doi.org/10.3389/fendo.2018.00664.
  13. Ornoy A., Reece E.A., Pavlinkova G., Kappen C., Miller R.K. Effect of maternal diabetes on the embryo, fetus, and children: congenital anomalies, genetic and epigenetic changes and developmental outcomes. Birth Defects Res. C Embryo Today. 2015; 105(1): 53-72. https://dx.doi.org/10.1002/bdrc.21090.
  14. Kiserud T., Kessler J., Ebbing C., Rasmussen S. Ductus venosus shunting in growth-restricted fetuses and the effect of umbilical circulatory compromise. Ultrasound Obstet. Gynecol. 2006; 28(2): 143-9. https://dx.doi.org/10.1002/uog.2784.
  15. Ярыгина Т.А., Гасанова Р.М., Марзоева О.В., Сыпченко Е.В., Гус А.И. Все о венозном протоке - в помощь практикующим специалистам. Акушерство и гинекология. 2023; 9: 22-32.
  16. Godfrey K.M., Haugen G., Kiserud T., Inskip H.M., Cooper C., Harvey N.C. et al.; Southampton Women's Survey Study Group; Hanson MA. Fetal liver blood flow distribution: role in human developmental strategy to prioritize fat deposition versus brain development. PLoS One. 2012; 7(8): e41759. https://dx.doi.org/10.1371/journal.pone.0041759.
  17. Lund A., Ebbing C., Rasmussen S., Kiserud T., Kessler J. Maternal diabetes alters the development of ductus venosus shunting in the fetus. Acta Obstet. Gynecol. Scand. 2018; 97(8): 1032-40. https://dx.doi.org/10.1111/aogs.13363.
  18. Behrman H.R., Kodaman P.H., Preston S.L., Gao S. Oxidative stress and the ovary. J. Soc. Gynecol. Investig. 2001; 8(1 Suppl. Proceedings): S40-S42. https://dx.doi.org/10.1016/s1071-5576(00)00106-4.
  19. Коптеева Е.В., Шелаева Е.В., Алексеенкова Е.Н., Капустин Р.В., Коган И.Ю. Особенности гемодинамики в умбиликально-портальной венозной системе плода при беременности, осложненной сахарным диабетом. Журнал акушерства и женских болезней. 2024; 73(2): 27-41.
  20. Шелаева Е.В., Коптеева Е.В., Алексеенкова Е.Н., Капустин Р.В., Коган И.Ю. Роль умбилико-портальной венозной гемодинамики в патогенезе макросомии плода при беременности, осложненной сахарным диабетом. Журнал акушерства и женских болезней. 2024; 73(3): 89-104.
  21. Гаврилов В.Б., Гаврилова А.Р., Мажуль Л.М. Анализ методов определения продуктов перекисного окисления липидов в сыворотке крови по тесту с тиобарбитуровой кислотой. Вопросы медицинской химии. 1987; 33(1): 118-22.
  22. Góth L. A simple method for determination of serum catalase activity and revision of reference range. Clin. Chim. Acta. 1991; 196(2-3): 143-51. https://dx.doi.org/10.1016/0009-8981(91)90067-m.
  23. Евсюкова И.И., Арутюнян А.В., Ковалевская О.В., Прокопенко В.М., Опарина Т.И., Додхоев Д.С. Интенсивность свободнорадикального окисления и состояние антиоксидантной системы у новорожденных детей, развивавшихся в условиях хронической плацентарной недостаточности. Журнал акушерства и женских болезней. 2007; 56(3): 50-5.
  24. Mentese A., Güven S., Demir S., Sümer A., Yaman S.Ö., Alver A. et al. Circulating parameters of oxidative stress and hypoxia in normal pregnancy and HELLP syndrome. Adv. Clin. Exp. Med. 2018; 27(11): 1567-72. https://dx.doi.org/ 10.17219/acem/74653.
  25. Kapustin R., Chepanov S., Kopteeva E., Arzhanova O. Maternal serum nitrotyrosine, 8-isoprostane and total antioxidant capacity levels in pre-gestational or gestational diabetes mellitus. Gynecol. Endocrinol. 2020; 36(Supp1. 1): S36-S42. https://dx.doi.org/10.1080/09513590.2020.1816727.
  26. Grissa O., Atègbo J.M., Yessoufou A., Tabka Z., Miled A., Jerbi M. et al. Antioxidant status and circulating lipids are altered in human gestational diabetes and macrosomia. Transl. Res. 2007; 150(3): 164-71. https://dx.doi.org/10.1016/j.trsl.2007.03.007.
  27. Quijano C., Hernandez-Saavedra D., Castro L., McCord J.M., Freeman B.A., Radi R. Reaction of peroxynitrite with Mn-superoxide dismutase. Role of the metal center in decomposition kinetics and nitration. J. Biol. Chem. 2001; 276(15): 11631-8. https://dx.doi.org/10.1074/jbc.M009429200.
  28. Horváth E.M., Magenheim R., Kugler E., Vácz G., Szigethy A., Lévárdi F. et al. Nitrative stress and poly(ADP-ribose) polymerase activation in healthy and gestational diabetic pregnancies. Diabetologia. 2009; 52(9): 1935-43. https://dx.doi.org/10.1007/s00125-009-1435-3.
  29. Biri A., Onan A., Devrim E., Babacan F., Kavutcu M., Durak I. Oxidant status in maternal and cord plasma and placental tissue in gestational diabetes. Placenta. 2006; 27(2-3): 327-32. https://dx.doi.org/10.1016/j.placenta.2005.01.002.
  30. Lappas M., Permezel M., Ho P.W., Moseley J.M., Wlodek M.E., Rice G.E. Effect of nuclear factor-kappa B inhibitors and peroxisome proliferator-activated receptor-gamma ligands on PTHrP release from human fetal membranes. Placenta. 2004; 25(8-9): 699-704. https://dx.doi.org/10.1016/j.placenta.2004.02.003.
  31. López-Tinoco C., Roca M., García-Valero A., Murri M., Tinahones F.J., Segundo C. et al. Oxidative stress and antioxidant status in patients with late-onset gestational diabetes mellitus. Acta Diabetol. 2013; 50(2): 201-8. https://dx.doi.org/10.1007/s00592-011-0264-2.
  32. Orhan H., Onderoglu L., Yücel A., Sahin G. Circulating biomarkers of oxidative stress in complicated pregnancies. Arch. Gynecol. Obstet. 2003; 267(4): 189-95. https://dx.doi.org/10.1007/s00404-002-0319-2.
  33. Desoye G., Carter A.M. Fetoplacental oxygen homeostasis in pregnancies with maternal diabetes mellitus and obesity. Nat. Rev. Endocrinol. 2022; 18(10): 593-607. https://dx.doi.org/10.1038/s41574-022-00717-z.
  34. Tchirikov M., Schröder H.J., Hecher K. Ductus venosus shunting in the fetal venous circulation: regulatory mechanisms, diagnostic methods and medical importance. Ultrasound Obstet. Gynecol. 2006; 27(4): 452-61. https://dx.doi.org/10.1002/uog.2747.
  35. Tchirikov M., Kertschanska S., Schröder H.J. Differential effects of catecholamines on vascular rings from ductus venosus and intrahepatic veins of fetal sheep. J. Physiol. 2003; 548(Pt. 2): 519-26. https://dx.doi.org/10.1113/jphysiol.2002.034470.
  36. Manoharan B., Bobby Z., Dorairajan G., Jacob S.E., Gladwin V., Vinayagam V. et al. Increased placental expressions of nuclear factor erythroid 2-related factor 2 and antioxidant enzymes in gestational diabetes: protective mechanisms against the placental oxidative stress? Eur. J. Obstet. Gynecol. Reprod. Biol. 2019; 238: 78-85. https://dx.doi.org/10.1016/j.ejogrb.2019.05.016.
  37. Skoko J.J., Wakabayashi N., Noda K., Kimura S., Tobita K., Shigemura N. et al. Loss of Nrf2 in mice evokes a congenital intrahepatic shunt that alters hepatic oxygen and protein expression gradients and toxicity. Toxicol. Sci. 2014; 141(1): 112-9. https://dx.doi.org/10.1093/toxsci/kfu109.
  38. Jin Y., Wang G., Han S.S., He M.Y., Cheng X., Ma Z.L. et al. Effects of oxidative stress on hyperglycaemia-induced brain malformations in a diabetes mouse model. Exp. Cell Res. 2016; 347(1): 201-11. https://dx.doi.org/10.1016/j.yexcr.2016.08.002.

Поступила 22.07.2024

Принята в печать 24.09.2024

Об авторах / Для корреспонденции

Залозняя Ирина Владимировна, к.б.н., НИИ АГиР им. Д.О. Отта, 199034, Россия, Санкт-Петербург, Менделеевская линия, д. 3, irinabiolog2012@yandex.ru,
eLibrary SPIN: 2488-3790, https://orcid.org/0000-0002-0576-9690
Коптеева Екатерина Вадимовна, НИИ АГиР им. Д.О. Отта, 199034, Россия, Санкт-Петербург, Менделеевская линия, д. 3, ekaterina_kopteeva@bk.ru,
eLibrary SPIN: 9421-6407, https://orcid.org/0000-0002-9328-8909
Милютина Юлия Павловна, к.б.н., НИИ АГиР им. Д.О. Отта, 199034, Россия, Санкт-Петербург, Менделеевская линия, д. 3, milyutina1010@mail.ru,
eLibrary SPIN: 6449-5635, https://orcid.org/0000-0003-1951-8312
Кореневский Андрей Валентинович, д.б.н., НИИ АГиР им. Д.О. Отта, 199034, Россия, Санкт-Петербург, Менделеевская линия, д. 3, a.korenevsky@yandex.ru,
eLibrary SPIN: 7942-6016, https://orcid.org/0000-0002-0365-8532
Арутюнян Александр Вартанович, д.б.н., профессор, НИИ АГиР им. Д.О. Отта, 199034, Россия, Санкт-Петербург, Менделеевская линия, д. 3,
alexarutiunjan@gmail.com, eLibrary 9938-5277, https://orcid.org/0000-0002-0608-9427
Шелаева Елизавета Валерьевна, к.м.н., НИИ АГиР им. Д.О. Отта, 199034, Россия, Санкт-Петербург, Менделеевская линия, д. 3, eshelaeva@yandex.ru,
eLibrary SPIN: 7440-0555, https://orcid.org/0000-0002-9608-467X
Капустин Роман Викторович, д.м.н., НИИ АГиР им. Д.О. Отта, 199034, Россия, Санкт-Петербург, Менделеевская линия, д. 3, kapustin.roman@gmail.com,
eLibrary SPIN: 7300-6260, https://orcid.org/0000-0002-2783-3032
Коган Игорь Юрьевич, д.м.н., профессор, чл.-корр. РАН, НИИ АГиР им. Д.О. Отта, 199034, Россия, Санкт-Петербург, Менделеевская линия, д. 3, ikogan@mail.ru, eLibrary SPIN: 6572-6450, https://orcid.org/0000-0002-7351-6900
Автор, ответственный за переписку: Ирина Владимировна Залозняя, irinabiolog2012@yandex.ru

Также по теме