Традиционно термин «микробиота» обозначает совокупность микроорганизмов, живущих в определенной среде, а термин «микробиом» относится к совокупности микробных генов в той или иной биологической нише. Однако в литературе эти термины часто используются как взаимозаменяемые [1]. В рамках проекта «Микробиом человека» был проанализирован состав бактериальных сообществ в различных биологических нишах человеческого организма: полости рта, коже, желудочно-кишечном тракте, влагалище, а также их роль в поддержании здоровья и патогенезе заболеваний [2]. Изначально в исследование не были включены мочевые пути, и в частности мочевой пузырь, поскольку моча традиционно считалась стерильной. Этот постулат был сформулирован еще в XIX в. Луи Пастером и просуществовал практически до начала второго десятилетия нынешнего столетия. Стерильность мочи связывали с защитными свойствами уротелия, который способен предотвращать адгезию бактерий за счет высвобождения белка Тамма–Хорсфалла, лактоферрина, липокалина, а также других бактерицидных антимикробных пептидов [3]. Концепция стерильности мочи поддерживалась также несовершенством методов лабораторной диагностики, хотя многие клиницисты отмечали, что у больных с симптомами цистита и многократными отрицательными результатами посевов мочи лечение антибиотиками часто приводило к исчезновению симптоматики [4]. Лишь прогресс в секвенировании ДНК позволил опровергнуть длительно существовавшее общепризнанное мнение о стерильности мочи здорового человека и начать изучение микробного сообщества в этой биологической нише.
Микробиоту сегодня ассоциируют с развитием целого ряда заболеваний и патологических состояний в различных органах и системах: ожирения и воспалительных заболеваний кишечника [5], инсулинорезистентности [6], болезни Альцгеймера [7] и аллергии [8]. Мочевые пути не стали исключением. Так, в ряде исследований сообщалось, что микробиота мочи связана с различными заболеваниями мочевыделительной системы, включая гиперактивный мочевой пузырь (ГАМП) и ургентное недержание мочи (УНМ) [9, 10], интерстициальный цистит [11], рак мочевого пузыря [12] и инфекции мочевыводящих путей [11, 13]. Эти данные свидетельствуют о том, что микробиота мочи, очевидно, участвует в патогенезе заболеваний мочевыводящих путей, а дальнейшие исследования для определения роли микробного сообщества в поддержании структурного и функционального гомеостаза мочевыводящих путей необходимы. Понимание принципов организации микробиоты мочи и происходящих в ней в условиях патологии изменений может способствовать разработке новых профилактических, диагностических и терапевтических стратегий при самых разных заболеваниях [14].
Методы исследования микробиоты мочи
В 2011 г. Siddiqui H. et al. [15], выполнив секвенирование областей V1V2 и V6 гена 16S рибосомальной РНК (рРНК), пришли к заключению, что бактериальный состав образцов женской мочи чрезвычайно разнообразен. Доминирующими родами были Lactobacillus, Prevotella и Gardnerella; однако далеко не в каждом образце мочи обнаруживалась 16S рРНК этих родов, что не позволило говорить о существовании единого специфического микробного пейзажа женской мочи. В 2012 г. Wolfe A.J. et al. [16] сообщили, что c помощью секвенирования 16s рРНК в моче у женщин идентифицируются бактерии, не выявляемые стандартными культуральными методами. В течение многих лет посев мочи был золотым стандартом диагностики инфекций мочевых путей. Результат посева мочи считался положительным, когда количество колоний одного или нескольких из признанных уропатогенов, таких как Escherichia coli, Pseudomonas, Klebsiella и др., достигало заранее определенного порога. Однако сегодня эксперты сходятся во мнении об ограниченной полезности стандартного посева мочи, идентифицирующего лишь быстрорастущие аэробные бактерии. Стандартные клинические микробиологические процедуры не позволяют обнаружить ни анаэробов, ни те бактерии, чьи предпочтительные условия роста остаются неизвестными [17].
Именно поэтому в 2014 г. Hilt E.E. et al. [18] использовали модифицированный протокол культивирования, который включал в себя посев больших объемов мочи, инкубацию при различных атмосферных условиях в течение длительного времени. Оказалось, что многие из организмов, идентифицированных в моче с помощью секвенирования гена 16S рРНК, на самом деле пригодны для культивирования с использованием протокола расширенного количественного посева мочи (expanded quantitative urine culture, EQUC). Шестьдесят пять образцов мочи (от 41 пациентки с ГАМП и 24 пациенток из контрольной группы) были исследованы с использованием как стандартного посева, так и EQUC. В 52 из 65 образцов мочи (80%) с использованием EQUC был идентифицирован рост бактерий, тогда как в большинстве из них (48 из 52, 92%) при использовании стандартного протокола посева мочи было зафиксировано отсутствие роста. Price T.K. et al. [9] сообщают, что EQUC обнаружил бактерии в образцах мочи у 51% женщин, тогда как стандартный посев мочи позволил выявить бактерии только у 6% женщин. Секвенирование гена 16S рРНК выявило бактериальную ДНК в образцах мочи 63% женщин.
Помимо аэробных и факультативных анаэробных бактерий с помощью EQUC можно обнаруживать медленно растущие анаэробные, микроаэрофильные бактерии [19]. Если жизнеспособность обнаруженных в мочевом пузыре с помощью секвенирования гена 16S рРНК бактерий остается неясной [16], то EQUC выявляет жизнеспособные микробы, а значит, позволяет оценить профили чувствительности к антибиотикам [20].
Микробиота мочи здоровой женщины
Нужно признать, что микробиоты мочи мужчин и женщин имеют много общего, но, тем не менее, не лишены различий. Так, большинство бактерий в моче обоих полов принадлежит к типу Firmicutes (65% у мужчин и 73% у женщин). Остальные типы, которые вместе с Firmicutes составляют до 97% микробного сообщества, представлены Actinobacteria (15% у мужчин и 19% у женщин), Bacteroidetes (10% у мужчин и 3% у женщин) и Proteobacteria (8% у мужчин и 3% у женщин) [21]. Самыми распространенными родами бактерий в микробиоте мочи мужчин и женщин являются Prevotella, Escherichia, Enterococcus, Streptococcus и Citrobacter. Некоторые рода бактерий доминируют у мужчин, например Corynebacterium и Streptococcus; в то время как другие, например Lactobacillus, более распространены в микробных сообществах у женщин [21].
Микробиота мочи менее обильна и разнообразна, чем микробные сообщества в других биологических нишах человеческого организма. По некоторым оценкам, микробиота женской мочи содержит 104–105 КОЕ/мл, в то время как в фекалиях обнаруживается 1012 КОЕ/г [10]. Коган М.И. и соавт. [22], исследуя микробное сообщество мочи здоровых женщин, установили, что титр неклостридиальных анаэробных бактерий в моче находится в диапазоне 102–105 КОЕ/мл (Eubacterium sрp. – 105 КОЕ/мл, Lactobacillus sрp. – 104 КОЕ мл, Bacteroides sрp. – 104 КОЕ/мл, Peptococcus sрp. – 103 КОЕ/мл, Prevotella sрp. – 102 КОЕ/мл). Уровень факультативных анаэробных бактерий (Corynebacterium sрp., Enterobacteriaceae, S. aureus, Enterococcus sрp., Micrococcus sрp., Streptococcus sрp., Bacillus sрp.) был значительно ниже и не превышал 102 КОЕ/мл.
Микробиота мочи по принципам своей организации аналогична другим микробным сообществам человека: не существует единого «нормального» состояния, но, несмотря на серьезные межиндивидуальные различия в составе и разнообразии, определенные тенденции в организации существуют. Помимо гендерных особенностей, состав микробиоты мочи зависит от возраста, специфики образа жизни, диеты, используемых лекарственных средств и биодобавок, гормонального статуса и наличия инфекций [1].
Традиционно в образцах мочи чаще всего обнаруживаются один или два микробных вида [23], суммарная численность которых превышает совокупность всех остальных представителей данного конкретного микробного сообщества. В зависимости от рода преобладающего микроба образцы делят на категории, называемые «уротипами», по аналогии с термином «энтеротип», используемым многими исследователями кишечного микробиома [24]. Были идентифицированы различные уротипы, названные в соответствии с доминирующим родом, такие как Prevotella, Sneathia, Gardnerella, Atopobium, Lactobacillus, Shigella, Escherichia, Enterococcus, Streptococcus и Citrobacter [10, 25]. Некоторые из них, такие как уротипы, в которых доминируют Lactobacillus crispatus, Gardnerella vaginalis и Atopobium vaginae, характерны исключительно для здоровых женщин, в то время как другие, по-видимому, часто связаны с каким-либо заболеванием [14].
В исследовании Pearce M.M. et al. [10] изучалось микробное разнообразие образцов мочи, полученной путем катетеризации мочевого пузыря у здоровых женщин и женщин с УНМ. В группе здоровых обнаружены 4 уротипа: Lactobacillus (60%), Gardnerella (12%), Enterobacteriaceae (8%) и «смешанный» уротип (20%), в котором доминирующее семейство или род микроорганизмов отсутствовали.
С целью изучения микробиоты мочи у взрослых здоровых женщин Price T.K. et al. [9] проанализировали образцы мочи, полученные путем катетеризации мочевого пузыря, с помощью EQUC и секвенирования 16S рРНК. К участию были приглашены 224 женщины старше 18 лет без симптомов нижних мочевыводящих путей и отягощенного урологического анамнеза. В зависимости от преобладания (>50% численности) того или иного присутствующего таксона образцы мочи были классифицированы по уротипам. Если ни один таксон не достигал 50% численности, уротип классифицировали как «смешанный». Уротипы, которые были обнаружены менее чем в 5 образцах, были объединены в группу «другой». Наиболее распространенным уротипом среди 115 EQUC-положительных образцов мочи был Lactobacillus (n=42), за ним следовал Streptococcus (n=21), другой (n=19), смешанный (n=13), Gardnerella (n=12) и Escherichia (n=8). Примечательно, что не было установлено сильной корреляции между принадлежностью к самому распространенному уротипу Lactobacillus и возрастом, менопаузальным статусом, паритетом родов, присутствием регулярных вагинальных половых актов.
Ранее высказывалось мнение, что частое обнаружение Lactobacillus в моче есть не что иное, как следствие анатомической близости наружного отверстия уретры и влагалища. Однако Wolfe A.J. et al. [16] продемонстрировали присутствие Lactobacillus в моче, собранной путем трансуретральной катетеризации и надлобковой пункции мочевого пузыря. Виды Lactobacillus, продуцирующие молочную кислоту, препятствуют росту вирулентных бактерий, не способных выжить в кислой среде, т.е. присутствие Lactobacillus в уретре и мочевом пузыре является одним из защитных механизмов мочевых путей от уропатогенов. Fouts D.E. et al. [26], изучая микробиом мочи у здоровых женщин и у женщин с нейрогенной дисфункцией мочевого пузыря на фоне повреждения спинного мозга с сохранным мочеиспусканием, периодической катетеризацией и постоянным трансуретральным дренированием мочевого пузыря, пришли к заключению, что микробиота мочи здоровых женщин характеризуется преобладанием Lactobacillus. При нейрогенной дисфункции количество Lactobacillus прогрессивно снижалось в зависимости от способа опорожнения мочевого пузыря.
Однако не все виды Lactobacillus можно ассоциировать со здоровой микробиотой. Так, Pearce M.M. et al. [10], анализируя результаты сравнительного исследования микробиоты у женщин с УНМ и без него, отметили, что Lactobacillus gasseri встречалась чаще в когорте с ургентным недержанием мочи (27%), чем в когорте здоровых (9%); тогда как Lactobacillus сrispatus, наоборот, чаще обнаруживалась у здоровых (18%), чем у страдающих УНМ (4%).
Второе место по распространенности занимает уротип Gardnerella, который чаще обнаруживается у молодых женщин в пременопаузе [9]. Наиболее часто встречающийся вид – Gardnerella vaginalis, некоторые патогенные штаммы которого могут вызывать инфекции мочевыводящих путей [10]. Gardnerella vaginalis часто обнаруживается в моче как здоровых женщин, так и женщин с симптомами нижних мочевыводящих путей [9, 10, 18], у людей с хроническим заболеванием почек [27], интерстициальным циститом [28]. Полногеномное секвенирование изолятов G. vaginalis из урогенитальной микробиоты привело к переоценке рода и вида. Геномы Gardnerella были разделены на варианты, генотипы, геновары, но все они содержат последовательности гена 16S рРНК со сходством >98% [29]. Поскольку все вышеупомянутые исследования для обнаружения Gardnerella в моче базировались на секвенировании 16S рРНК, связь между симптомами мочевыводящих путей и недавно определенными видами/группами данного микроорганизма неизвестна.
Помимо Lactobacillus и Gardnerella, многие из родов, обнаруженных в моче, включая Bifidobacterium, Enterococcus, Actinomyces, Prevotella и Atopobium, являются представителями микробного сообщества влагалища [30]. Это позволяет говорить о существовании, так называемого, урогенитального женского микробиома [10]. В то же время микробиоты мочи и влагалища имеют и некоторые различия. Например, присутствующие в моче рода Tepidomonas и Flavobacterium отсутствуют в вагинальной микробиоте [14]. Помимо схожего видового состава, микробиоту мочевого пузыря и влагалища объединяет идентичность выполняемых ими функций, главной из которых является предотвращение колонизации патогенной микрофлорой [11].
Вместе с тем микробиота мочи тесно связана с желудочно-кишечным трактом, и это подтверждается тем, что кишечная микробиота является основным источником бактериальных штаммов, вызывающих в большинстве случаев цистит и пиелонефрит [31]. Возможно, колонизация влагалища является важным промежуточным этапом формирования мочевой микробиоты – примерно 62,5% видов кишечного происхождения и 32% видов вагинального происхождения перекрываются с видами, обнаруживаемыми в моче [14].
Изменения микробиоты мочи у женщин в постменопаузе
Возрастные менопаузальные изменения в микробиоте имеют место в различных микробных нишах, в том числе в кишечнике и влагалище [32]. С возрастом уменьшается видовое разнообразие кишечной микробиоты, фиксируется ее большая межиндивидуальная вариабельность; снижение численности Firmicutes, Bifidobacteria, Clostridium, Faecalibacterium prausnitzii сочетается с высокими уровнями Enterobacteriaceae и Bacteroidetes [13]. Вагинальная микробиота, в отличие от других экосистем, в норме характеризуется доминированием одной группы микроорганизмов – лактобактерий, ответственных за ее стабильность и колонизационную резистентность [33]. Изменения в вагинальной микробиоте в постменопаузе в первую очередь связаны со снижением количества лактобактерий и опосредованы дефицитом эстрогенов [34]. Влияние возраста на микробный профиль мочи практически не исследовалось [14]. Риск развития ГАМП или УНМ, рецидивирующей инфекции мочевыводящих путей становится выше после наступления менопаузы. Количественные и качественные изменения в микробном сообществе мочи в результате возрастных или гормональных изменений, вероятно, в той или иной степени способствуют этому [9, 13, 32, 35].
Ammitzbøll N. et al. [36] с помощью секвенирования гена 16S рРНК в образцах мочи, полученной путем катетеризации мочевого пузыря, установили более широкое альфа-разнообразие у женщин в постменопаузе по сравнению с мочой женщин в пременопаузе. Как в пре-, так и в постменопаузе Lactobacillus был самым распространенным родом бактерий; однако относительная доля Lactobacillus составляла 77,8% у женщин в пременопаузе и 42,0% у женщин в постменопаузе. У женщин в постменопаузе были выделены два уротипа. Первый характеризовался доминированием лактобактерий, второй – весьма разнообразным бактериальным составом с высоким содержанием Gardnerella, Escherichia–Shigella, Prevotella, Streptococcus, Dialister, Atopobium и Flavobacterium в сочетании со снижением численности лактобактерий.
Набока Ю.Л. и соавт. [37], изучая микробиоту мочи и влагалища у 20 здоровых женщин постменопаузального возраста, сообщили об обнаружении у всех исследуемых при бактериологическом исследовании мочи неклостридиальной анаэробной микрофлоры (11 родов) с доминированием Peptostreptococcus spp., Megasphaera spp., Eubacterium spp., Propionibacterium spp., Peptococcus spp. Представителей рода Lactobacillus выделяли из мочи редко (10%). В группе факультативно-анаэробных бактерий в моче преобладали коагулазонегативные стафилококки и Corynebacterium spp.
Помимо снижения количества Lactobacillus, в микробиоте мочи женщин в постменопаузе отмечается уменьшение относительного количества Bifidobacteria, Sneathia, Shuttlewothia и Bacillus [13]. И наоборот, такие рода, как Mobiluncus, Oligella, Porphyromonas, в постменопаузе обнаруживаются чаще [38].
Сравнивая состав микробиоты мочи и влагалища здоровых женщин в пре- и постменопаузе, Hugenholtz F. et al. [39] обнаружили, что у женщин в постменопаузе относительное количество лактобактерий было значительно ниже как в моче (10,5% против 44,7%; р<0,001), так и в материале из влагалища (10,3% против 66,3%; р<0,001); в то время как относительное количество бактерий других родов у женщин в этой группе – значительно выше. Исключением было низкое относительное количество грамотрицательных уропатобионтов в образцах мочи (5,6% у женщин в постменопаузе и 23,5% у женщин в пременопаузе; p<0,001). В то же время, Liu F. et al. [13], указывают, что при исследовании видового состава микробного спектра мочи относительное количество Escherichia coli не отличалось в когортах женщин в пре- и постменопаузе, а Price T.K. et al., наоборот, отмечают, что уротип Escherichia чаще встречается у здоровых женщин старшего возраста (средний возраст 60 лет) [9].
Снижение уровня эстрогенов у женщин в постменопаузе сопровождается уменьшением синтеза влагалищным эпителием гликогена, необходимого для нормальной жизнедеятельности лактобактерий. Сегодня известно, что слизистая оболочка мочевого пузыря способна экспрессировать ядерные рецепторы эстрогенов-α и -β [40]. Следовательно, переход к уротипу с меньшим относительным количеством Lactobacillus в постменопаузе может быть результатом снижения уровня эстрогенов [36].
Роль микробиоты мочи в патогенезе гиперактивного мочевого пузыря и ургентного недержания мочи
ГАМП является распространенным заболеванием, от которого страдают 12% женщин [41]. Патогенез ГАМП досконально до конца не изучен. Peyronnet B. et al. [42], суммируя результаты современных исследований, указывают на одновременное существование несколько патогенетических факторов и механизмов: метаболический синдром, аффективные расстройства, дефицит половых гормонов, функциональные расстройства желудочно-кишечного тракта и дисфункция вегетативной нервной системы могут играть определенную роль в развитии ГАМП. Относительно недавно было высказано предположение о роли микробиоты мочи в формировании ГАМП [18]. Недавние исследования с использованием EQUC и секвенирования гена 16S рРНК показали, что микробное сообщество мочи может играть определенную роль и в патогенезе УНМ [43]. Причинно-следственные связи между изменением микробиоты мочи и развитием ГАМП окончательно не установлены. Возможно, что увеличение кратности мочеиспускания ведет к качественным и количественным сдвигам в микробном сообществе мочи [24]. Однако более вероятен другой патогенетический сценарий, связанный с влиянием микробиоты на передачу эфферентных сигналов уротелием. Ранее считалось, что последний – это лишь защитный биологический барьер; однако исследования последних лет показывают, что уротелий имеет собственную сенсорную систему, включающую различные типы рецепторов. Среди них: никотиновые, мускариновые, адренергические, брадикининовые и некоторые семейства TRP-рецепторов (Transient Receptor Potential). Сбои в этой сенсорной системе могут стать причиной спонтанных сокращений детрузора, повышения чувствительности мочевого пузыря, развития хронического воспаления [44].
Проникновение сенсорных нейронов, иннервирующих мочевой пузырь, в субуротелиальное пространство и в сам уротелий является физиологическим субстратом, позволяющим инфекции и воспалению мочевых путей вызывать симптомы. Возможно, бактерии обладают способностью сенсибилизировать сенсорные нейроны, иннервирующие мочевой пузырь [45]; либо токсины и метаболиты, высвобождаемые во время роста и инвазии бактерий, повышают чувствительность нейронов, а также могут опосредованно активировать нейроны и вызывать боль [46–48].
Результаты нескольких исследований продемонстрировали различия в микробиоте мочи женщин с ГАМП и без него [10, 18, 49, 50].
Pearce M.M. et al. [10] было установлено, что микробиомы мочи, собранной путем трансуретральной катетеризации мочевого пузыря, у 60 пациенток с УНМ отличаются от микробиомов мочи в контрольной группе (58 здоровых женщин). При УНМ чаще обнаруживалась Gardnerella, а представители рода Lactobacillus, наоборот, встречались реже, чем в контрольной группе. Детальный видовой анализ показал, что Lactobacillus gasseri чаще встречалась в группе женщин с УНМ, а Lactobacillus crispatus – в контрольной группе. В микробиоте мочи женщин с УНМ чаще обнаруживались 9 родов: Actinimyces, Actinobaculum, Arthrobacter, Corynebacterium, Gardnerella, Oligella, Staphylococcus и Streptococcus, причем 4 из них (Actinobaculum, Aerococcus, Arthrobacter и Oligella) были выделены только у пациенток с УНМ. Аналогичные результаты были получены Hilt E. et al. [18], которые с помощью EQUC проанализировали микробный пейзаж образцов мочи 41 пациентки с ГАМП и 24 здоровых женщин. Рода Lactobacillus, Streptococcus, Corynebacterium, Staphylococcus, Actinomyces и Bifidobacterium были идентифицированы в образцах мочи обеих групп, в то время как Aerococcus и Actinobaculum были выделены лишь у пациенток с ГАМП.
Thomas-White K.J. et al. [49], изучив микробиом мочи у 37 женщин с УНМ до начала медикаментозной терапии и 26 здоровых женщин контрольной группы, пришли к заключению о большем видовом разнообразии при УНМ. Так, в группе с УНМ было выделено 80 уникальных видов бактерий, в то время как в группе здоровых – лишь 36 уникальных видов.
Выполнив сравнительное исследование микробного пейзажа мочи 50 женщин со стрессовым недержанием мочи, 109 женщин с УНМ и 150 женщин контрольной группы, Price T.K. et al. [50] пришли к заключению, что бактериальные сообщества мочи здоровых женщин по своей численности и разнообразию уступали таковым у женщин с любым из вариантов недержания мочи. В образцах мочи женщин с УНМ обнаруживались Streptococcus anginosus (30,3%), Lactobacillus gasseri (22%), Aerococcus urinae (18,3%) и Gardnerella vaginalis (17,4%). В микробиоме мочи женщин, страдающих стрессовым недержанием мочи, часто встречались Streptococcus anginosus (26%), Lactobacillus iners (18%), Staphylococcus epidermidis (18%) и Lactobacillus jensenii (16%). В моче здоровых женщин наиболее часто выявлялись Lactobacillus iners (12,7%), Streptococcus anginosus (12,7%), Lactobacillus crispatus (10,7%) и Lactobacillus gasseri (10%). Примечательно, что в моче женщин с УНМ и стрессовым недержанием мочи средняя численность некоторых видов бактерий (Actinotignum schaalii, Aerococcus urinae, Aerococcus sanguinicola и липофильные виды Corynebacterium) была достоверно выше их численности в моче женщин контрольной группы. Индексы видового разнообразия коррелировали с тяжестью симптомов недержания мочи.
Оценка профиля микробиоты мочи у пациенток с УНМ до начала и после завершения курса медикаментозной терапии продемонстрировала различия в ответе на лечение в зависимости от особенностей бактериального сообщества мочи. Так, Thomas-White K.J. et al. [49] выполнено исследование эффективности ингибитора м-холинорецепторов солифенацина у 74 пациенток с УНМ. Состояние микробиома мочи исследовалось до начала лечения, а также спустя 4 и 12 недель с момента начала применения лекарственного средства. Изначально назначался солифенацин в суточной дозе 5 мг. Ответ на лечение оценивался (через 4 и 12 недель) с использованием специального опросника. При отсутствии клинического ответа через 4 недели пациенткам предлагалось увеличение суточной дозы до 10 мг. Таким образом, были определены 3 группы: не ответившие на лечение, ответившие на дозу 5 мг и ответившие на дозу 10 мг. Клинический ответ на солифенацин у женщин с УНМ был связан с базовым состоянием микробиома мочи. У женщин, ответивших на лечение, была меньшая численность бактерий и меньшее микробное разнообразие до начала терапии. Женщины, в моче которых при EQUC было обнаружено 1–4 бактериальных изолята, с наибольшей вероятностью реагировали на начальную дозу солифенацина 5 мг; тогда как женщины с большим разнообразием (≥5 бактериальных изолятов) с меньшей вероятностью реагировали или нуждались в увеличении дозы. У тех женщин, которые не ответили на лечение, было еще более разнообразное микробное сообщество, в состав которого входили бактерии, не встречающиеся в моче у ответивших на лечение.
В то же время в другом исследовании, посвященном изучению микробиоты мочи у женщин с УНМ на фоне терапии β3-агонистом мирабегроном, после 12 недель лечения было обнаружено, что микробное сообщество мочи стало значительно разнообразнее [51]. Для объяснения причин и механизмов совершенного разного влияния β3-агониста и м-холиноблокатора на микробный пейзаж мочи пациенток с УНМ необходимы дальнейшие исследования.
Заключение
Применение протокола EQUC и секвенирование 16s рРНК продемонстрировали, что в целом микробиота мочи весьма разнообразна, не имеет одного-единственного «нормального» состояния и характеризуется межиндивидуальными особенностями. Количественный и качественный состав микробиоты мочи женщины в пре- и постменопаузе имеет принципиальные различия. Исследование происходящих в постменопаузе изменений в микробном сообществе мочи имеет решающее значение, поскольку очевидна связь этих изменений с различными урологическими заболеваниями.
Возможно, понимание специфики микробного пейзажа мочи при заболеваниях мочевыделительной системы в будущем будет использоваться в рутинной клинической практике. Состояние микробиоты мочи в перспективе может быть использовано в качестве прогностического маркера течения заболевания или клинического ответа на медикаментозную терапию.
