ISSN 0300-9092 (Print)
ISSN 2412-5679 (Online)

Клинико-анамнестические факторы риска и прогностические модели развития задержки роста плода

Гасымова Ш.Р., Тютюнник В.Л., Кан Н.Е., Волочаева М.В., Донников А.Е.

ФГБУ «Национальный медицинский исследовательский центр акушерства, гинекологии и перинатологии имени академика В.И. Кулакова» Минздрава России, Москва, Россия

Цель: Провести анализ клинико-анамнестических факторов риска и разработать прогностические модели развития ранней и поздней форм задержки роста плода.
Материалы и методы: Проведено поперечное исследование на базе ФГБУ «НМИЦ АГП им. академика В.И. Кулакова» Минздрава России с участием 382 беременных. В группу 1 вошли 110 беременных с задержкой роста плода, в группу 2 – 272 женщины с беременностью без задержки роста плода. Проведен анализ особенностей соматического и акушерско-гинекологического анамнеза, течения настоящей беременности в обеих группах. Разработаны прогностические модели вероятности развития ранней и поздней форм задержки роста плода.
Результаты. В группе 1 статистически значимо чаще, чем в группе 2, встречались в анамнезе артериальная гипертензия [10/110 (9,1%) vs 6/272 (2,2%), p=0,045, ОШ=0,226 (95% ДИ 0,052–0,979)], хронический пиелонефрит [8/110 (7,3%) vs. 2/272 (0,7%), p=0,025, ОШ=0,094 (95% ДИ 0,010–0,865)], хронический эндометрит [8/110 (7,3%) vs. 58/272 (21,3%), p=0,02, ОШ=0,82 (95% ДИ 0,015–10,353)], рождение детей с задержкой роста в предыдущие беременности [8/110 (7,3%) vs. 2/272 (0,7%), p=0,025, ОШ=0,094 (95% ДИ 0,010–0,865)]. Во время настоящей беременности в группе 1 значимо чаще, чем в группе 2, отмечались: угроза прерывания [35/110 (31,8%) vs. 64/272 (23,5%), p=0,04, ОР=1,97 (95% ДИ 1,03–3,75)], преэклампсия [11/110 (10%) vs. 9/272 (3,3%), p=0,01, ОР=3,53 (95% ДИ 1,37–9,08)], хроническая артериальная гипертензия [11/110 (10%) vs. 11/272 (4,0%) p=0,02, ОР=2,84 (95% ДИ 1,15–7,01)] и предлежание плаценты [5/110 (4,5%) vs. 5/272 (1,8%), p=0,01, ОР=0,84 (95% ДИ 0,42–1,68)]. Значимыми предикторами развития задержки роста плода являются: рождение детей с задержкой роста в анамнезе, предлежание плаценты, ожирение и преэклампсия. На основании выявленных предикторов разработаны математические прогностические модели для определения вероятности развития задержки роста плода. 
Заключение: Разработанные прогностические модели для развития ранней и поздней форм задержки роста плода позволяют снизить частоту осложнений беременности и улучшить перинатальные исходы.

Вклад авторов: Гасымова Ш.Р., Волочаева М.В., Донников А.Е. – концепция и разработка дизайна исследования, получение данных для анализа, сбор публикаций, обработка и анализ материала по теме, статистический анализ полученных данных; Гасымова Ш.Р., Тютюнник В.Л., Кан Н.Е. – написание текста рукописи, редактирование статьи.
Конфликт интересов: Авторы заявляют об отсутствии конфликта интересов.
Финансирование: Исследование проведено без спонсорской поддержки.
Одобрение Этического комитета: Исследование было одобрено локальным Этическим комитетом ФГБУ «НМИЦ АГП им. академика В.И. Кулакова» Минздрава России.
Согласие пациентов на публикацию. Перед включением в исследование пациенты подписали информированное добровольное согласие на публикацию своих данных.
Обмен исследовательскими данными. Данные, подтверждающие выводы этого исследования, доступны по запросу у автора, ответственного за переписку после одобрения ведущим исследователем.
Для цитирования: Гасымова Ш.Р., Тютюнник В.Л., Кан Н.Е., Волочаева М.В., Донников А.Е. 
Клинико-анамнестические факторы риска и прогностические модели
развития задержки роста плода.
 Акушерство и гинекология. 2024; 10: 52-59
https://dx.doi.org/10.18565/aig.2024.166 

Ключевые слова

задержка роста плода
клинико-анамнестические факторы риска
предикторы
прогностические модели
ранняя форма задержки роста плода
поздняя форма задержки роста плода

Задержка роста плода (ЗРП) – актуальная проблема акушерства и перинатологии. ЗРП относится к так называемым «большим акушерским синдромам», последствия которых связаны с высокой частотой перинатальной заболеваемости и смертности [1]. Частота ЗРП варьирует от 5 до 23% [2, 3]. Причинами развития данного осложнения могут быть различные факторы (плацентарные, плодовые, материнские, генетические) и их сочетания [4]. Патофизиологической основой ЗРП со стороны плаценты является плацентарная недостаточность, которая выражается в пониженной плацентарной перфузии, снижении метаболических процессов и, как следствие, нарушению поступления к плоду кислорода, различных микро- и макронутриентов [5, 6]. Пороки развития плода, хромосомные аномалии, врожденные нарушения метаболизма у плода также могут быть причиной ЗРП [7]. Благодаря развитию и достижениям молекулярной биологии и генетики, были выявлены варианты в генах плода и матери, способные оказывать влияние на развитие ЗРП [4, 8].

Так называемые «материнские факторы» играют значительную роль в развитии ЗРП. Они включают: старший репродуктивный возраст, избыточную массу тела, низкий социально-экономический статус, наличие тератогенных факторов, а также особенности акушерского и гинекологического анамнеза [9–11]. Выявление предикторов имеет важное значение для разработки методов профилактики данного осложнения беременности, улучшения и персонификации тактики ведения беременных с данной патологией.

Цель исследования: проанализировать клинико-анамнестические факторы риска и разработать прогностические модели развития ранней и поздней форм ЗРП.

Материалы и методы

На базе ФГБУ «НМИЦ АГП им. академика В.И. Кулакова» Минздрава России было проведено поперечное исследование. В исследование вошли 382 беременные, которые были разделены на 2 группы. Группу 1 (основную) составили 110 беременных с ЗРП (34 – с ранней (подгруппа 1А) и 76 – с поздней формой (подгруппа 1Б)), группу 2 (сравнения) – 272 женщины с физиологически протекающей беременностью без ЗРП.

В исследование включали беременных от 18 до 45 лет с одноплодной беременностью на сроке 22-40 недель, которые подписали добровольное информированное согласие. Критериями невключения в исследование служили: соматические заболевания в стадии декомпенсации, пороки развития плода, острые инфекционные заболевания матери.

Были изучены данные соматического и акушерско-гинекологического анамнеза, течение настоящей беременности с учетом всех, как акушерских, так и экстрагенитальных осложнений.

Статистический анализ

Статистический анализ был выполнен с использованием программ SPSS 25.0, StatTech v. 4.2.7 (ООО «Статтех», Россия). Для анализа данных использовались непараметрические методы статистики. Качественные признаки были представлены в виде абсолютных и относительных величин. Для сравнения групп по бинарному признаку были использованы таблицы сопряженности. В ходе разработки математической прогностической модели были использованы дисперсионный и дискриминантный анализы, метод бинарной логистической регрессии, а также ROC-анализ. Для оценки наличия связи между определенным исходом (ЗРП) и факторами риска был выполнен расчет нескорректированного и скорректированного соотношения шансов с границами 95% доверительного интервала (95% ДИ). В процессе ROC-анализа было осуществлено построение ROC-кривых и определение площади под ними (AUC), также были рассчитаны чувствительность и специфичность модели. Значение количественного признака в точке cut-off определялось по наивысшему значению индекса Юдена. Статистически значимыми считались значения p<0,05.

Результаты

Возраст участниц исследования варьировал от 18 до 42 лет. Не было выявлено статистически значимых различий в возрасте и антропометрических показателях между группами и внутри подгрупп основной группы. Медиана возраста в основной подгруппе 1А составила 31,0 (29,0; 35,0) год, в подгруппе 1Б – 33,0 (29,0; 35,0) лет. В группе сравнения медиана возраста составила 31,0 (28,0; 34,0) год. Медиана индекса массы тела (ИМТ) в 1А подгруппе составила 24,0 (22,0; 26,0), в 1Б подгруппе – 25,0 (23,0; 29,0) кг/м2, а в группе сравнения – 25,0 (23,0; 26,0) кг/м2.

При анализе уровня образования, семейного и социального статусов, а также наличия или отсутствия вредных привычек в группах исследования не было выявлено статистически значимых различий (p>0,05).

Пациентки двух групп были сопоставимы по возрасту наступления менархе и характеру менструального цикла (p>0,05).

В ходе изучения структуры экстрагенитальной (соматической) патологии наблюдались следующие результаты: в группе 1 значимо чаще, чем в группе 2 в анамнезе отмечались: хроническая артериальная гипертензия [10/110 (9,1%) vs. 6/272 (2,2%), p=0,045, ОШ=0,226 (95% ДИ 0,052–0,979)], хронический пиелонефрит [8/110 (7,3%) vs. 2/272 (0,7%), p=0,025, ОШ=0,094 (95% ДИ 0,010–0,865)] (по группам соответственно).

По частоте гинекологической патологии в анамнезе группы были сопоставимы по большинству нозологических форм, кроме хронического эндометрита [8/110 (7,3%) vs 58/272 (21,3%), p=0,02, ОШ=0,82 (95% ДИ 0,015–10,353)] (по группам соответственно).

При изучении паритета было выявлено, что в группе 2 было значимо больше женщин, которые имели роды в анамнезе, по сравнению с группой 1 (p<0,05). Не было значимых различий в количестве (p=0,124) и потерях беременностей (p=0,308) в исследуемых группах.

Диагноз ЗРП при предыдущих беременностях статистически значимо чаще отмечался в группе 1 по сравнению с группой 2 [8/110 (7,3%) vs. 2/272 (0,7%), p=0,025, ОШ=0,094 (95% ДИ 0,010–0,865)]. Статистически значимых различий по другим осложнениям предыдущих беременностей не было установлено.

Результаты анализа патологии настоящей беременности в двух подгруппах (1А и 1Б) группы 1 в сравнении с группой 2 представлены в таблице 1. Были установлены статистически значимые различия по частоте встречаемости предлежания плаценты для группы 2 и подгруппы 1А (p=0,003), а также по частоте встречаемости хронической артериальной гипертензии и преэклампсии для подгруппы Б и группы 2 (p=0,023 и p=0,007 соответственно).

55-1.jpg (208 KB)

На основании проведенного анализа и полученных данных с помощью метода бинарной логистической регрессии были разработаны прогностические математические модели развития ранней и поздней форм ЗРП в популяции принявших участие в исследовании беременных.

Прогностическая модель для определения вероятности развития ранней формы ЗРП включала следующие показатели: беременность в возрасте старше 35 лет, количество родов, курение до беременности, ЗРП в предыдущие беременности, ожирение, угрозу прерывания беременности, гестационный сахарный диабет, преэклампсию, предлежание плаценты и курение во время настоящей беременности.

Анализ статистически значимой зависимости предикторов модели и вероятности ранней формы ЗРП представлены в таблице 2.

Полученная зависимость описывалась уравнением:

P=1/(1+e-z)×100%,

z=-2,565 + 0,455XБеременность 35 лет и старше + 0,299XОжирение–1,416XКоличество родов + 2,821XЗадержка роста плода в предыдущие беременности + 0,106XУгроза прерывания + 0,969XГестационный сахарный диабет + 0,235XПреэклампсия + 2,900XПредлежание плаценты + 22,934XКурение во время беременности – 20,590XКурение до беременности,

где P – вероятность развития поздней формы ЗРП. Полученная регрессионная модель была статистически значимой (p=0,015).

При оценке зависимости вероятности развития ранней формы ЗРП от значения логистической функции P с помощью ROC-анализа была получена следующая кривая (рис. 1).

56-1.jpg (137 KB)

Площадь под ROC-кривой составила 0,823±0,067, 95% ДИ 0,692– 0,955. Модель была статистически значимой (p<0,001).

Пороговое значение логистической функции P в точке cut-off, которому соответствовало наивысшее значение индекса Юдена, составило 0,074. Вероятность развития ранней формы ЗРП прогнозировалась при значении функции P выше данной величины или равном ей. Чувствительность и специфичность модели составили 93,3 и 62,5% (рис. 2).

Была также разработана прогностическая математическая модель для определения вероятности развития поздней формы ЗРП в зависимости от: количества родов, возраста на момент беременности старше 35 лет, курения до беременности, ожирения, а также угрозы прерывания беременности, гестационного сахарного диабета, преэклампсии и курения во время настоящей беременности.

Наблюдаемая зависимость описывалась уравнением:

P=1/(1+e-z)×100%,

z=-2,494 + 0,136XКоличество родов+0,209XБеременность в 35 лет и старше + 0,977XОжирение + 0,769XУгроза прерывания + 0,029XГестационный сахарный диабет + 1,283XПреэклампсия + 0,845XКурение во время беременности + 0,533XКурение до беременности,

где P – вероятность развития поздней формы ЗРП.

Полученная регрессионная модель оказалась статистически значимой (p=0,004).

ROC-кривая зависимости вероятности развития поздней формы ЗРП от значения логистической функции P представлена на рисунке 3; в таблице 3 представлены данные ROC-анализа.

57-1.jpg (49 KB)

Площадь под ROC-кривой составила 0,754±0,048, 95% ДИ 0,659–0,849. Полученная модель была статистически значимой (p<0,001).

Порог значения логистической функции P в точке cut-off, которому соответствовало наивысшее значение индекса Юдена, составил 0,155. Развитие поздней формы ЗРП прогнозировалось при значении P выше данной величины или равном ей. Чувствительность и специфичность модели составили 81,6 и 62,7% (рис. 4).

Обсуждение

Результаты настоящего исследования согласуются с данными зарубежных и российских исследований. В частности, данные за связь ожирения и хронической артериальной гипертензии матери с развитием ЗРП были получены в исследованиях Lees С. et al., а также в других работах [12, 13]. Артериальная гипертензия – нередкое осложнение во время беременности. Китайскими учеными Zhang H.G. et al. было проведено обследование 100 новорожденных из отделения интенсивной терапии от матерей, чьи беременности осложнились преэклампсией (n=53) и гестационной артериальной гипертензией (n=47). В качестве контрольной группы были обследованы 100 здоровых младенцев из отделения физиологии от матерей, чья беременность протекала без осложнений. Было показано, что хроническая артериальная гипертензия и преэклампсия значимо связаны с развитием ЗРП, наряду с такими осложнениями, как отслойка плаценты и дистресс плода (p<0,05) [14].

В настоящем исследовании в группе беременных с ЗРП статистически значимо чаще был выявлен хронический эндометрит в анамнезе. Данных о его влиянии до беременности на развитие ЗРП в последующем в литературе сравнительно мало. В исследовании Пестриковой Т.Ю. и соавт. были исследованы соскобы плацентарного ложа беременных с ЗРП и нормально протекающей беременностью, которых родоразрешали путем кесарева сечения. Получены результаты, согласно которым отсутствие воспалительных изменений в плаценте было выявлено у трети пациенток в группе беременных с ЗРП, тогда как в группе нормально протекающей беременности таких пациенток было более 70%. Также установлены статистически значимые различия между группами по количеству воспалительных клеток и площади очагов некроза, по данным морфологического исследования плацентарного ложа (р<0,05). Выявленные в данном исследовании патологические реакции в плацентарном ложе у беременных с ЗРП авторы расценили, как признаки хронического эндометрита, который реализовался во время беременности в виде базального децидуита [15].

По данным анализа течения настоящей беременности в нашем исследовании было установлено, что осложнения в виде преэклампсии, угрозы прерывания беременности, а также наличие хронической артериальной гипертензии статистически значимо чаще встречались в группе с ЗРП, чем в группе сравнения. Согласно данным многочисленных исследований, в основе патофизиологии развития преэклампсии и ЗРП лежит механизм, связанный с нарушениями инвазии цитотрофобласта и процесса ремоделирования спиральных артерий. Данные нарушения приводят впоследствии к значительным изменениям в структуре плаценты [16–18]. В связи с этим преэклампсия часто ассоциируется во время беременности с ЗРП, особенно с ее ранней формой. В настоящем исследовании значимые отличия с группой сравнения в частоте встречаемости преэклампсии были выявлены только для группы поздней формы ЗРП, что может быть связано с небольшой выборкой подгруппы 1А (ранняя форма ЗРП).

Связь угрозы прерывания беременности и ЗРП изучалась в различных исследованиях. Опубликованный в 2010 г. систематический обзор показал, что риск рождения ребенка с низкой массой тела был выше у женщин с угрозой прерывания беременности в I триместре (ОШ=1,83, 95% ДИ 1,48–2,28), чем у женщин без данного осложнения (p<0,0001). Общий риск варьировал в пределах от 1,1 до 3,7 [19]. Была также изучена связь угрозы прерывания беременности, которая сопровождалась кровянистыми выделениями из половых путей, с ЗРП. Предположительно, кровянистые выделения во время беременности указывают на плацентарную дисфункцию, которая может проявить себя на более поздних сроках [20–22]. Таким образом, как результаты текущего исследования, так и выводы зарубежных коллег свидетельствуют о том, что угрозу прерывания беременности, в особенности с наличием кровянистых выделений из половых путей, следует рассматривать как фактор риска развития ЗРП.

Среди анализируемых клинико-анамнестических факторов математическая модель для определения вероятности развития ранней формы ЗРП включала: беременность в возрасте старше 35 лет, показатель количества родов, курение до беременности, ЗРП в предыдущие беременности, а также ожирение, угрозу прерывания беременности, гестационный сахарный диабет, преэклампсию, предлежание плаценты и курение во время текущей беременности. Статистически значимыми предикторами развития ранней формы ЗРП в нашем исследовании явились: ЗРП в предыдущие беременности и предлежание плаценты во время текущей беременности. При наличии предлежания плаценты в настоящую беременность шансы развития ранней формы ЗРП увеличивались в 3,9 раза. А при наличии ЗРП в анамнезе шансы развития ранней формы ЗРП возрастали в 16,8 раза.

Прогностическая модель для расчета вероятности развития поздней формы ЗРП включала: показатель количества родов, возраст женщины на момент беременности старше 35 лет, ожирение, угрозу прерывания беременности, гестационный сахарный диабет, преэклампсию во время настоящей беременности, курение во время и до беременности. Статистически значимыми предикторами развития поздней формы ЗРП в нашем исследовании явились: ожирение матери, преэклампсия во время настоящей беременности. При наличии ожирения матери во время беременности шансы развития поздней формы ЗРП увеличивались в 2,7 раза. При наличии преэклампсии шансы развития поздней формы ЗРП возрастали в 3,6 раза. Следует отметить, что такие факторы, как угроза прерывания беременности, а также курение до и во время беременности имели тенденцию к статистической значимости развития поздней формы ЗРП, и при увеличении размера выборки могут иметь статистическую значимость для данной патологии. Указанные факторы в исследуемой нами выборке беременных следует рассматривать, как значимые предикторы развития ЗРП.

Заключение

Результаты нашего исследования показали, что женщин с хронической артериальной гипертензией, пиелонефритом, хроническим эндометритом можно отнести к группе риска по развитию ЗРП. Данный синдром в предыдущие беременности и предлежание плаценты во время настоящей беременности являются значимыми предикторами ранней формы ЗРП и повышают риск развития данной патологии в 16,8 и 3,9 раза соответственно. Ожирение матери, преэклампсия являются значимыми предикторами поздней формы ЗРП и повышают риск развития данной патологии в 2,7 и 3,6 раза соответственно.

Таким образом, разработанные на основании выявленных и наиболее значимых клинико-анамнестических факторов с применением метода бинарной логистической регрессии, прогностические математические модели для развития ранней (чувствительность – 93,3%, специфичность – 62,5%), и поздней (чувствительность – 81,6%, специфичность – 62,7%) форм ЗРП позволяют снизить частоту осложнений беременности и улучшить перинатальные исходы.

Список литературы

  1. Brosens I., Pijnenborg R., Vercruysse L., Romero R. The «Great Obstetrical Syndromes» are associated with disorders of deep placentation. Am. J. Obstet. Gynecol. 2011; 204(3): 193-201. https://dx.doi.org/110.1016/j.ajog.2010.08.009.
  2. Ганичкина М.Б., Мантрова Д.А., Кан Н.Е., Тютюнник В.Л., Хачатурян А.А., Зиганшина М.М. Ведение беременности при задержке роста плода. Акушерство и гинекология. 2017; 10: 5-11.
  3. Priante E., Verlato G., Giordano G., Stocchero M., Visentin S., Mardegan V., Baraldi E. Intrauterine growth restriction: new insight from the metabolomic approach. Metabolites. 2019; 9(11): 267. https://dx.doi.org/10.3390/metabo9110267.
  4. Sharma D., Shastri S., Sharma P. Intrauterine growth restriction: antenatal and postnatal aspects. Clin. Med. Insights Pediatr. 2016; 10: 67-83. https://dx.doi.org/10.4137/CMPed.S40070.
  5. Якубова Д.И., Игнатко И.В., Меграбян А.Д., Богомазова И.М. Особенности течения беременности и исходы родов при различных фенотипах задержки роста плода. Акушерство и гинекология. 2022; 8: 54-62.
  6. Burton G.J, Jauniaux E. Pathophysiology of placental-derived fetal growth restriction. Am. J. Obstet. Gynecol. 2018; 218(2S): S745-61. https://dx.doi.org/10.1016/j.ajog.2017.11.577.
  7. Hendrix N., Berghella V. Non-placental causes of intrauterine growth restriction. Semin. Perinatol. 2008; 32(3): 161-5. https://dx.doi.org/10.1053/j.semperi.2008.02.004.
  8. Serin S., Bakacak M., Ercan Ö., Köstü B., Avci F., Arıkan D., Kıran G. The evaluation of Nesfatin-1 levels in patients with and without intrauterine growth restriction. J. Matern. Fetal Neonatal Med. 2016; 29(9): 1409-13. https://dx.doi.org/10.3109/14767058.2015.1049524.
  9. Tao Z., Chen Y., He F., Tang J., Zhan L., Hu H. et al. Alterations in the gut microbiome and metabolisms in pegnancies with ffetal growth restriction. Microbiol. Spectr. 2023; 11(3): e0007623. https://dx.doi.org/10.1128/spectrum.00076-23.
  10. Tanner L.D., Brock A C., Chauhan S.P. Severity of fetal growth restriction stratified according to maternal obesity. J. Matern. Fetal Neonatal Med. 2022; 35(10): 1886-90. https://dx.doi.org/10.1080/14767058.2020.1773427.
  11. Salmeri N., Ca rbone I.F., Cavoretto P.I., Farina A., Morano D. Epigenetics beyond Fetal growth restriction: A comprehensive overview. Mol. Diagn. Ther. 2022; 26(6): 607-26. https://dx.doi.org/10.1007/s40291-022-00611-4.
  12. Lees C., Marlow N., Arabin B., Bilardo C.M., Brezinka C., Derks J.B. et al; TRUFFLE Group. Perinatal morbidity and mortality in early-onset fetal growth restriction: cohort outcomes of the trial of randomized umbilical and fetal flow in Europe (TRUFFLE). Ultrasound Obstet. Gynecol. 2013; 42 (4): 400-8. https://dx.doi.org/10.1002/uog.
  13. Allen V.M., Joseph K., Murphy K.E., Magee L.A., Ohlsson A. The effect of hypertensive disorders in pregnancy on small for gestational age and stillbirth: a population based study. BMC Pregnancy Childbirth. 2004; 4(1): 17. https://dx.doi.org/10.1186/1471-2393-4-17.
  14. Zhang H.G., Yang L., Qiao Z.X., Guo W. Effect of gestational hypertension on fetal growth restriction, endocrine and cardiovascular disorders. Asian J. Surg. 2022; 45 (4): 1048-9. https://dx.doi.org/10.1016/j.asjsur.2022.01.050.
  15. Пестрикова Т.Ю., Юрасова Е.А., Ткаченко В.А. Плацентарная недостаточность как базовая патология осложнений и исходов гестационного периода. Российский вестник акушера-гинеколога. 2020; 20(1): 5‑15.
  16. Тапильская Н.И., Мельников К.Н., Кузнецова И.А., Глушаков Р.И. Плацентарная недостаточность и синдром задержки роста плода: этиология, профилактика, лечение. Медицинский Aлфавит. 2020; 4: 6-10.
  17. Diguisto C., Le Gouge A., Marchand M.S., Megier P., Ville Y., Haddad G. et al; Groupe de Recherche en Obstétrique et Gynécologie (GROG). Low-dose aspirin to prevent preeclampsia and growth restriction in nulliparous women identified by uterine artery Doppler as at high risk of preeclampsia: A double blinded randomized placebo-controlled trial. PLoS One. 2022; 17(10): e0275129. https://dx.doi.org/10.1371/journal.pone.0275129.
  18. Lin L., Guo Y.N., Xu X., Huang L.P., Yang Q.P., Yan J.Y. Analysis of maternal and fetal outcomes and establishment of prediction model of vaginal delivery in pregnant women with pre-eclampsia complicated with fetal growth restriction. Eur. Rev. Med. Pharmacol. Sci. 2023; 27(20): 9947-954. https://dx.doi.org/10.26355/eurrev_202310_34173.
  19. Saraswat L., Bhattacharya S., Maheshwari A., Bhattacharya S. Maternal and perinatal outcome in women with threatened miscarriage in the first trimester: a systematic review. BJOG. 2010; 117(3): 245-57. https://dx.doi.org/10.1111/j.1471-0528.2009.02427.x.
  20. Wijesiriwardana A., Bhattacharya S., Shetty A., Smith N., Bhattacharya S. Obstetric outcome in women with threatened miscarriage in the first trimester. Obstet. Gynecol. 2006; 107(3): 557-62. https://dx.doi.org/10.1097/01.AOG.0000199952.82151.de.
  21. McLindon L.A., James G., Beckmann M.M., Bertolone J., Mahomed K., Vane M. et al. Progester.one for women with threate.ned miscarriage (STOP trial): a pla cebo-controlled randomized clinical trial. Hum. Reprod. 2023; 38(4): 560-8. https://dx.doi.org/10.1093/humrep/dead029.
  22. Волочаева М.В., Кан Н.Е., Тютюнник В.Л., Амирасланов Э.Ю., Леонова А.А., Солдатова Е.Е. Клинико-анамнестические факторы в прогнозировании и диагностике задержки роста плода. Акушерство и гинекология. 2023; 9: 82-90.

Поступила 12.07.2024

Принята в печать 27.09.2024

Об авторах / Для корреспонденции

Гасымова Шагане Рагибовна, м.н.с. отдела медицины плода института акушерства, врач ультразвуковой диагностики отделения ультразвуковой и функциональной диагностики, врач акушер-гинеколог, Национальный медицинский исследовательский центр акушерства, гинекологии и перинатологии им. академика В.И. Кулакова Министерства здравоохранения Российской Федерации, 117997, Россия, Москва ул. Академика Опарина, д. 4, +7(916)542-22-99, shagane2501@mail.ru,
https://orcid.org/0009-0001-2626-6670
Тютюнник Виктор Леонидович, профессор, д.м.н., в.н.с. центра научных и клинических исследований, Национальный медицинский исследовательский центр акушерства, гинекологии и перинатологии им. академика В.И. Кулакова Министерства здравоохранения Российской Федерации, 117997, Россия, Москва ул. Академика Опарина, д. 4, tioutiounnik@mail.ru, Researcher ID: B-2364-2015, SPIN-код: 1963-1359, Authors ID: 213217, Scopus Author ID: 56190621500, https://orcid.org/0000-0002-5830-5099.
Кан Наталья Енкыновна, профессор, д.м.н., заместитель директора по научной работе, Национальный медицинский исследовательский центр акушерства, гинекологии и перинатологии им. академика В.И. Кулакова Министерства здравоохранения Российской Федерации, 117997, Россия, Москва ул. Академика Опарина, д. 4,
kan-med@mail.ru, Researcher ID: B-2370-2015, SPIN-код: 5378-8437, Authors ID: 624900, Scopus Author ID: 57008835600, https://orcid.org/0000-0001-5087-5946
Волочаева Мария Вячеславовна, к.м.н., с.н.с. департамента регионального сотрудничества и интеграции, врач 1 родильного отделения, Национальный медицинский исследовательский центр акушерства, гинекологии и перинатологии им. академика В.И. Кулакова Министерства здравоохранения Российской Федерации,
117997, Россия, Москва ул. Академика Опарина, д. 4, volochaeva.m@yandex.ru, https://orcid.org/0000-0001-8953-7952
Донников Андрей Евгеньевич, к.м.н., доцент, заведующий лабораторией молекулярно-генетических методов, Национальный медицинский исследовательский центр акушерства, гинекологии и перинатологии им. академика В.И. Кулакова Министерства здравоохранения Российской Федерации,
117997, Россия, Москва ул. Академика Опарина, д. 4, donnikov@dna-technology.ru, https://orcid.org/0000-0003-3504-2406
Автор, ответственный за переписку: Шагане Рагибовна Гасымова, shagane2501@mail.ru

Также по теме